Совсем недавно мы отмечали семидесятилетие Вадима Валериановича Кожинова, одного из главных и славных наших хранителей России… Как он много сделал для русской культуры, как значим был в самые сложные моменты истории страны и как при этом не рвался за шумной славой! Может, он-то и был той самой совестью русской интеллигенции, которая не нуждается в подмостках газетной и телевизионной известности, но реально влияет на общество, определяет и формирует уровень его духовности?

Смерть остановила планы Вадима Кожинова.

Удивительно, но его никогда не брала в свой плен старость. Немало крупнейших талантов по причине возраста начинают где-то во второй половине жизни постепенно затухать. А Вадим Валерианович был всегда для всех — живым талантом, живым творцом, живым мыслителем. Какая-то тайная энергия всегда подпитывала его совсем не богатырское тело. Эта энергия — его неустанный поиск.

Если бы не Вадим Кожинов, русская литература недосчиталась бы множества талантов. Может быть, мир до сих пор мало что знал бы о Михаиле Бахтине. Может, не сложилось бы ярчайшее поэтическое явление ХХ века — "тихая лирика" — и не приобрели всенародную известность стихи Николая Рубцова, Анатолия Передреева, Владимира Соколова, Станислава Куняева?

Я не знаю более чуткого к поэтическому слову литературного критика, чем Вадим Кожинов. Он — один из тех, кто в течение десятилетий определял истинную иерархию литературных ценностей нашего века. Часто его не столько беспокоили собственные труды, сколько тревожили задержки с публикациями молодых талантливых русских поэтов, "птенцов кожиновского гнезда". Попасть в кожиновскую орбиту — означало попасть в русскую литературу.