Если «наполеоновские» амбиции Раскольникова проявлялись в трагических формах, то непомерные притязания «ординарной» личности, по мнению Достоевского, приводят к комическим результатам. В этом случае, замечает писатель, "дело происходит вовсе не так трагически: портится разве под конец лет печенка, более или менее, вот и все". В анекдотичной форме пародируется “наполеоновская” тема в сцене, когда генерал Иволгин рассказывает Мышкину историю своего знакомства с Наполеоном. Найдя в князе благодарного слушателя, Иволгин пересыпает свою речь вымышленными подробностями, и, подобно Хлестакову, вдохновенно импровизирует, получая глубокое душевное удовлетворение, возвышаясь в собственных глазах и не сомневаясь, что именно он представлял перед Наполеоном русский народ.

В иной тональности, с едкой, язвительной сатирой вскрывает Достоевский в романе "Преступление и наказание" пошлость Петра Петровича Лужина, который, по словам писателя, "пробившись из ничтожества, болезненно привык любоваться собою, высоко ценил свой ум и способности и даже иногда, наедине, любовался своим лицом в зеркале". Пошлость Лужина проявляется в казуистической способности не только оправдывать свой эгоизм (на основании якобы последних данных науки), но и возводить его в степень добродетели, утверждать, что эгоизм служит интересам человечества.

Особый интерес представляет образ Андрея Семеновича Лебезятникова. По словам Достоевского, он был "из того бесчисленного и разноличного легиона пошляков, пошленьких недоносков и всему научившихся самодуров, которые мигом пристают к самой модной ходящей идее, чтобы тотчас опошлить ее, чтобы мигом окарикатурить все, чему они иногда самым искренним образом служат".