Было время, когда я с Валерием Николаевичем Ганичевым был на несходящихся редутах; он стоял на позиции Ивана Калиты, собирателя земель, я же был на стороне князя Михаила Тверского: "Не мир, но меч вам…" Нынче, я полагаю, наши устремления схожи; но нужно отыскивать формы работы для проникновения во власть. Заступая в государственные верхи, мы не ищем себе сытного пирога, не прислоняемся под начальствующего, но пытаемся пестовать сознание немотствующих русских, коих есть, и немало, на всех уровнях управления. Я вообще никогда не поклонялся ни одному вождю, не ходил под его рукою и не стремился влезть в его окружение. У меня и нынче есть большие сомнения насчет президента. Его симпатичные черты похожи на симпатические чернила. Вполне возможно, что Путин наш неявный враг, искусно уряженный троянский конь наподобие Горбачева, которым ловко прикрылась нечистая сила, — но это мнение, в сущности, дела не меняет. Властители приходят и уходят, а Мать сыра земля — одна. Прошло время — 1993-й год, когда возможно было стоять рать на рать; сейчас открылись новые обстоятельства и возможны новые формы собирания русских сил во всех областях жизни. Не надо никого чураться, кто стоит за Родину, оттеснять и притеснять, неволить и отбирать энергию; но вся мощь каждого человека должна быть направлена по национальному руслу, в едином духовном потоке. У нас в стране много немых людей со снулой душою, стыдящихся своей русскости. Мы за триста лет порастеряли свою русскость. А кто ее должен пестовать, кто надзирать? Наверное, лишь писатели и художники, кто занимается не искусством, но творчеством. Надо соскабливать с каждой души космополитизм, рядящийся то в сюртук западничества, то в мундир интернационализма. Покровы космополитизма убивают все родящие бактерии русскости — это надо трезво понять.

Космополиты были у власти предыдущие восемьдесят лет. Для русского были закрыты ворота во Двор, куда бы можно было въехать со всем обозом обычаев и нравов; но тогда хотя бы оставалось гостевое крыльцо для прилики. Но сейчас и гостевое крыльцо в Верха заколотили, а деревянные въездные ворота превратили в бронированные, ибо вся страна разделилась на тех, кто ворует, кто сидит и кто охраняет.