Хотя отдельный писатель по своей этике может и до скончания дней быть в борьбе; это его смысл жизни. Но Союз писателей — это не партия, которая может быть вечно в противостоянии, это некий клан, ремесленный союз, сообщество посвященных, и он существует лишь до той поры, пока помогает отдельным членам исполнять свою заповеданную работу и сносно жить. И вот создалась, мне кажется, ситуация, когда, погрузившись в изоляцию, мы стали довольны ею, мы находим в ней благоволение себе, даже удовольствие. И вот этот орден, назначенный для учительства, для воспитания нации, для формирования этики и эстетики, оказался отринутым, как бы в неком ледяном ковчежце; все нас видят, и мы всех видим, но нельзя пожать протянутой руки иль проткнуть копьем противника. Странное и смешное положение, но вполне приятственное нашим идеологическим супротивникам, кто торопливо сочиняет в эти времена свое понимание мира. Роль любого ордена — это бороться за власть; судьба писательского ордена — сражаться за дух своего народа. А если мы не издаем массовых книг, если не внедряемся в сознание нации, если не участвуем в ее замыслах и трудах, то мы невольно превращаемся в ходячий "гроб повапленный".

Сидящие же у власти должны твердо уяснить себе, что без национального русского сознания им не устоять в трудные годины, что сулятся стране в самом близком времени, и ничего доброго не сотворить. Государственный патриотизм, что проповедуется сейчас со всех трибун, но худо блюдется, да и явно в искривленном виде, — это лишь промежуточный этап в формировании духа, когда мы стряхиваем космополитические одежды и нерешительно примеряем свои, национальные. И власти, что чтят себя народными, должны своим умом и сердцем полагаться не на шелуху культуры, которая густо облепила сейчас все этажи государства, но на вековечную глубинную ее суть, что и хранят в себе истинные русские писатели. И мне думается, что нынче, оставаясь в оппозиции, мы без сопротивления отдаем поле битвы нашим духовным недругам.