Не превратился в рыночную пыль. Сопротивляется. Понимает. Живет надеждой на победу. Вот что интересовало журнал в первую очередь, когда мы печатали эти письма, а не «аллилуйщина». Умного читателя, Володя, надо уважать, ценить и поощрять. Особенно в наше время. Кстати, опубликованных писем о моей книге могло быть много больше, чем шестнадцать (как все точно ты подсчитал — "пятнадцать номеров", "одиннадцать полос", "шестнадцать откликов" — чистый бухгалтер!), поскольку журнал получил более 300 положительных откликов на "Воспоминания и размышления". Однако, жалея твою ранимую психику, мы напечатали лишь малую толику из этого моря писем. Надо все-таки в условиях информационной блокады журналу доказывать, что, несмотря ни на что, нас читают и любят.

И в заключение, Володя, немного истории. Я прекрасно помню, когда появилась твоя темная ревность ко мне и к "Нашему современнику". Ты сам пишешь об этом в вышеупомянутом «Патриоте» так:

"В июне 1989 года я предложил "Нашему современнику" резко критическую статью об академике Сахарове… За ее публикацию решительно высказались Сергей Викулов, Вадим Кожинов, Ирина Стрелкова и вы. (В.Бушин обращается к В.Распутину. — Ст. К.) Но у Станислава Куняева, только что ставшего главным редактором, были совсем другие планы. Заняв кресло коммуниста-фронтовика Сергея Викулова, он первым делом пригласил в редколлегию маститого антисоветчика Игоря Шафаревича и запланировал на весь будущий год печатание "Красного колеса" господина Солженицына. Конечно, моя статья оказалась ему поперек горла"…

Здесь что ни фраза — то полуправда, а то и неправда. Начиная с фразы "заняв место коммуниста-фронтовика" ты прямо намекаешь, что «антикоммунист» узурпировал власть и сместил прежнего коммуниста. Зачем же так, Володя? Викулов сам предложил мне взять журнал, причем долго уговаривал меня. И «пригласил» я в редколлегию не одного Шафаревича, а вместе с ним В.Кожинова, Ю.Кузнецова, а чуть позднее А.Проханова, а также истинного коммуниста Ивана Васильева и В.Бондаренко.