Не учел С.Е. только того обстоятельства, что есть "количество личности" и есть "качество личности". Тоскливо и страшно читать эти полные предрассудков старческие записки-сплетни, завистливые и жестокие, пронизанные самолюбованием и похабством. Но даже эти качества, которые сами по себе уже свидетельствуют о вполне мелочном масштабе их обладателя, есть только пример, как зрелище, призванное всех увлечь, стяжать признание автору, производит совершенно противоположный эффект.

Почему в свое время мы размежевались с либеральным направлением в литературе? По разным причинам, но главным образом потому, что нас отталкивало стремление либералов (особенно в их захолустном российском варианте) нивелировать литературу, придать ей чисто утилитарную функцию. И теперь, если мы претендуем на некий аристократизм духа, как согласиться с тем, что сами начинаем склоняться к чему-то подобному? Мы ведь и так ради идеи совершенствовать общество почти отреклись от задачи углублять, совершенствовать личность, взращивать ее значимость. Не в этом ли причина, что — вновь цитата из Личутина, справедливая по факту, но сомнительная по выводам, — "русское дело не терпит обороны, в окопах оно покрывается плесенью, скоро ветшает и превращается в стень. Вроде и есть оно, а уже и нет, одно отражение его". Потому что нет личности.

Нам нужен хлеб для ее развития, а не зрелища.

Сергей Морозов СВОБОДА СОЛДАТА ИМПЕРИИ

Литературное имя Николая Лугинова хорошо известно в России и за ее пределами. Его повести и рассказы переводили писатели, проза которых уже вошла в золотую сокровищницу современной русской литературы.