Художественный мир прозы Николая Лугинова — объемный слепок Божественного мира, ограненный талантом писателя, несущего в своей душе знания о его природных и культурных первоосновах. Богатейшая натура писателя вобрала в себя качества охотника и рыбака, знатока национальных обычаев и чуткого собирателя народных легенд с одной стороны, и знания европейски образованного человека, повидавшего весь евразийский мир, глубоко разбирающегося в вопросах философии, литературы, истории, культурологии, этнографии, талант и необычная работоспособность которого отмечены многими, — с другой; вот феноменальный сплав качеств исследователя исследователя и писателя, давший Николаю Лугинову возможность оснастить свой корабль творчества и вывести его в безбрежный океан романной стихии… Как известно, эта стихия не терпит безвольных и слабых, не прощает заносчивых; она благоволит к тем, кто способен десятилетиями изо дня в день работать, работать и работать, врастая в мир своих романов настолько, что становится невозможно отделить жизнь писателя от жизни созданных им героев. Работа за письменным столом превращается в служение, без которого романист не мыслит своего дальнейшего существования. Стихия романа полностью поглощает его и уже не отпускает до самого конца. По сути, все, что выходит из-под пера исторического писателя, — один бесконечный роман, который обретает черты законченного произведения только для читателей — для самого же писателя эта "сладкая каторга" не имеет конца… Вот почему не всякий талантливый прозаик берется за глубокий исторический роман: обратного пути с этой дороги нет.