Вот и общество невольно разделилось на тех, кто ворует, кто охраняет и кто сидит в тюрьме. И есть четвертая прослойка людская; не имея особого нажитка, но боясь за свою жизнь, только из чувства страха многие заводят себе кобеля. Ровность, надежность жизни, равномерное ее течение вдруг запрудили, лишили людей самого главного, и от неуверенности во всем, от нервности чувств, от всеобщего страха понадобились железные двери, множество изощренных замков и четвероногие стражи у ворот. И что вам думается — с коренной переменою жизни, с утратою ее тихомерности разве не переменилась психология, разве не свихнулась природа человеческая и не переиначились отношения? Еще пятьдесят лет назад на Руси в деревнях и малых городках не знали замков на дверях, значит жила душевная открытость, сердечность, любовность, царевал Пирогоща. И чего не мог поделать Иосиф Сталин, а думается, что и не желал, с необыкновенной легкостью сотворили демократы; они оборвали меж людьми родовые нити, одели людей в панцирь чужести и подозрительности, упрятали их за железные двери и стальные засовы, за собачьи клыки. Значит, новопередельцы покусились на корневое, на сущностое, на органичную натуру русского человека: если коммунисты пытались выковать интернационального общеработника, то демократы выделывают космополита — ростовщика и торговца. Прежде царевал лозунг: "Кто не работает, тот не ест". Нынче в чести иное: "Кто работает, тот обгладывает кости". Работающему, творящему надобен ум, ростовщику нужна изворотливость и хитрость, ибо от ума недалеко и до разума, а рядом уже живут совесть и честь, что для менялы большая помеха в наживании капитала… Как только ростовщик выбрался из-за железной двери на белый свет, на вольный выпас, так и началось разрушение Божьей души… Хитрость — уму подмена; это способность разрушать, используя человеческие слабости.