Следующий — Валентин Распутин. Пусть не обижаются его поклонники, следующий не по чину или таланту, а по конкретной прозе последних лет. На мой взгляд, за эти годы в традиционной прозе не было ничего более значимого, чем распутинская "Изба" и екимовский "Пиночет". Я всегда поражаюсь высочайшей мистике распутинских реалистических образов. Что-то суриковское, истинно сибирское есть в этом бесподобном даре. Все вроде бы земно и реально, детально выписано, и вдруг эти земные детали обрастают некими подземными пророческими символами…

Совсем иной — Борис Екимов. Может быть, самый последний реалист и летописец нашей русской деревни. Его "Пиночет", так тщательно скрываемый оракулами литературного процесса, — это истинно последняя земная зримая надежда нашей деревни. Эту повесть надо изучать всему нашему агрокомплексу. Так же, как военных я бы обязал читать Проханова и Раша. Но Раш — публицист, и я не буду потрафлять своим слабостям. Последую дальше в подсчете реальных и зримых вершин современной русской прозы. "Пиночет", как абрамовские "Пряслины", взят из самого нерва российской жизни.

По контрасту завершу первую пятерку странным метафизическим, пугающим романом истового поклонника подпольной России Юрия Мамлеева "Блуждающее время". Это пример того, как можно заглядывать и в бездну, если любишь свою страну и свой народ. Любовь вытянет из трясины блужданий. Заставит поверить в мамлеевского народного человечка. И не поверить во вроде бы сходных, но холодных страшилок Татьяны Толстой. Всегда в конечном итоге важна точка отсчета. А она у Юрия Мамлеева была и есть.

Продолжая погружаться в ужасы современного бытия, приближусь и к "Ужасу в городе" Анатолия Афанасьева.

Анатолий Афанасьев изображает какие-то жуткие гримасы жизни.