Он не верит ничему в этой новой действительности и свой ужас передает читателю. Впрочем, он не одинок. Прочел недавно в "Новом мире" признание одного интеллектуала, что он ничего сейчас не читает, кроме Анатолия Афанасьева и Сергея Алексеева. Достали, видно, до печенок. Никто уже и не вспомнит, что когда-то Афанасьев писал прелестные сентиментальные, подправленные тонкой иронией повести о любви последних советских романтиков. Нет, он не просто сменил жанр. Он сам изменился, разуверился. И кроме изобретательных проклятий новым русским, которых он с удовольствием поджаривает на всех адовых сковородках на своей писательской кухне, он ничего другого пока писать не желает. Эти новые города и новых героев он осознанно заполняет ужасом.

В отличие от Анатолия Афанасьева седьмой в моей десятке лидеров последних лет, Эдуард Лимонов, ничего не изобретает и не мудрит над сюжетом. Он пишет прозу прямого действия. Как будто бомбы бросает. Впрочем, лимоновская проза прямого действия — это и Алина Лебедева, исхлеставшая цветами британского принца, и молодые нацболы, водрузившие свой флаг над Ригой, это и русские протесты в Севастополе и Казахстане. И все же кроме своего революционного непрерывного хеппенинга Лимонов все последние годы непрерывно пишет. А в тюрьме накатал уже целых три книги. Лимонов — это человек с fighting instinct несломленного воина. Таких в нынешней России явно не хватает. Он и пишет о подобных отмороженных героях, будь то капитан Драган, сербский боевик Аркан, приднестровский Костенко или же, на худой конец, Анатолий Быков. Только не обыватель с перебитым позвоночником, пресмыкающийся перед властями. Его "Книга мертвых", "Охота на Быкова" или еще не изданные "Священные монстры" помогают выжить неразуверившимся молодым русским, даже если те сами и не вовлечены ни в какие лимоновские действия… А все же красив жест молодого писателя Сергея Шаргунова, отдавшего свою либеральную премию из рук Эдварда Радзинского и компании на дело Эдуарда Лимонова. Это тоже его проза прямого действия.