И они были вместе. Их сплачивало противостояние вседовлеющей посредственности. То же самое начинает происходить сейчас. Мне это близко. Отлично, что Проханов получил премию, а то, что Александр Андреевич всю премию передал Эдуарду Лимонову, — это просто очень красивый жест человеческой и писательской солидарности. Я считаю, что ничего лучшего он сделать не мог. И как финал всей этой истории с "Национальным бестселлером" этого года — потрясающий финал.

Леонид ЮЗЕФОВИЧ: Я считаю роман Александра Проханова очень талантливым. Считаю, что в ситуации, какая сложилась на присуждении премии, это было справедливо. Я подошел и поздравил его сразу после присуждения премии. Хотя Ирина Денежкина может стать замечательным прозаиком. И их спор был интересным. Если бы в этом споре победила Ирина Денежкина, я бы испытал, может быть, какую-то внутреннюю печаль. Потому что я видел сегодня, как нервничал Проханов, я всегда его воспринимал как человека железобетонного. И тут я видел, как он одиноко ходит, как он бледен. Я знаю, что такое нервность для человека, которому за 60. Это сложно, печально и больно смотреть. Поэтому то, что в этом споре победил Проханов, в этом есть некая справедливость. Я могу сказать, что в этом романе самое потрясающее. Наступает момент, когда нас цепляет время, и в какой-то момент человек совпадает со своим временем. Это не зависит часто даже от таланта, так получается. Сейчас этим романом он совпал со своим временем. Что это — памфлет? Я бы роман рассек на две части: вечность и злободневность.

В.Б. То же самое делал часто и Федор Достоевский в "Дневнике писателя".

Л.Ю. То же самое часто делает Проханов в своих передовицах. Ко мне подошел один очень уважаемый мною писатель и сказал, что Проханов не умеет писать. Надо, значит, так не уметь писать, чтобы всех задевало за живое.