Татьяна Набатникова: Многие люди уверяли меня, что премию "Национальный бестселлер можно как-то срежиссировать. Но этого нельзя сделать. Каждый человек и в большом жюри, и в малом жюри — это личность. Он не захочет стать шестеркой, сработать под кого-то. На него нельзя повлиять. Человек не пойдет против собственного имени. И подкупить его невозможно. В пункте малого жюри стоит условие: не разглашать свое мнение до конца церемонии.

В.Б. Признаюсь, так и было. Не знал ни о ком, кто и как проголосует. Ошибся и с Юзефовичем, и с Хакамадой.

Т.Н. Поэтому всякие обвинения, что как-то победу можно было подстроить заранее — нелепы. Скорее наоборот, результат может быть огорчительным и разочаровывающим для организаторов премии, но тут уж ничего не поделаешь. Мы и дорожим этой премией потому, что она никому неподвластна. Никогда ни малое жюри, ни большое жюри не собираются вместе, чтобы выработать тот или иной консенсус.

В.Б. Скажу честно, я ожидал от Шнурова, что он поддержит Проханова, но и тут все вышло наоборот.

Т.Н. Мы сидели вместе с Топоровым в президиуме. Вышел кинокритик Михаил Трофименков, Топоров мне говорит: этот наверняка будет голосовать за Денежкину. Затем Трофименков начинает что-то говорить о мистике, Топоров добавляет: значит голосует за Бортникова, а в результате мистиком оказался Александр Проханов. Никто не мог заранее ничего сказать. Единственным предсказуемым членом малого жюри был ты сам….

Александр Шаталов: Я считаю, что Эдуард Лимонов не нуждается в этих деньгах. Передать Лимонову премию было оскорбительно по отношению к самой премии. Потому что премия дается писателю. Денежный эквивалент премии — это форма награды. Передавать другому писателю премию, на мой взгляд, немножко неэтично. Но в данном случае Александр Проханов сделал то, что он хотел сделать. Это первое. И второе. Я полагаю, что Эдуард Лимонов находится в том состоянии, в котором он всегда хотел находиться. То есть в тюрьме. Если мы почитаем внимательно его книги, он всегда говорил об этом…