А.Ш. Он всегда мечтал о тюрьме, он всегда, в любом обществе: в Нью-Йорке, во Франции, в Москве,— противопоставлял себя любой власти. Он всегда хотел найти точку, от которой он мог бы оттолкнуться. Может, как поэт, как творец. Может, это ему необходимо для творческой деятельности. И естественно, власть по-своему реагировала на это. Не случайно во Франции ему очень долгое время отказывали в гражданстве. Я считаю, то, что он находится в России в тюрьме, — абсолютно справедливо… Потому что писатель, имеющий французское гражданство, приезжает в Россию. Получает жест доброй воли — российское гражданство. И начинает вести себя антигосударственно. В любой стране это наказывается.

Что касается прозы Александра Проханова, на мой взгляд, это не самый лучший роман его. Мне кажется, этот роман — попытка подстроиться под новые веяния, которые сейчас популярны. Время постмодернизма прошло. На мой взгляд, очень давно. Постмодернизм в литературе — это тот образ и то письмо, которое паразитирует на других произведениях. То есть писатели-постмодернисты типа того же Владимира Сорокина — они паразитировали на Проханове советского периода. И вдруг теперь сам Александр Проханов паразитирует на самом себе. Фактически — это искаженное представление о реальности. Когда он писал свои первые романы о любви, они были, по-моему, более честными, имели свою аудиторию. Сегодня во время вручения премии не случайно прозвучали слова уважительные по отношению к его первым, ранним книгам. Александр Проханов принадлежит к ярким писателям той сорокалетней прозы, о которых ты и писал двадцать лет назад. Термин этот охарактеризовал целое поколение самых разных литераторов. В том числе и Александра Проханова… Сейчас он совсем другой. Другое дело, что раз дали премию, значит, чем-то совпал с мнением общественности.