Если говорить о нормальной литературной критике, пусть самой жесткой, в адрес писателя Проханова, то где же они были раньше, когда выходили подряд "Красно-коричневый", "Идущие в ночи", "Чеченский блюз", "Последний солдат империи" и другие его романы, чья стилистика и метафористика те же самые, что и в "Господине Гексогене", но не было такого шумного успеха, не было прохановского прорыва к самому массовому читателю, к молодежи. Может, и раньше недолюбливали за энергию и талант, но помалкивали. И вдруг словно прорвалось: за все им сделанное и в газете "Завтра", и в журнале "Наш современник", и в литературе русской, и в публицистике, — уже полгода номер за номером в "Российском писателе", органе нашего Союза писателей, с ненавистью и неприличной злобой, почти матерясь, христианские постмодернисты орут о мерзости романа. И пусть их, накричатся, голос сорвут и затихнут. Имеют право. Своя газета в руках, чего стесняться. Но наступает с неизбежностью тот самый постмодернистский перебор.

Александр Сегень, говоря о "Господине Гексогене" как о романе, " в котором хватает мерзостей", возомнил себя ответственным чуть ли не за всю русскую литературу, а уж за журнал "Наш современник" в полной мере и уже от имени журнала заявил о том, что: "роман… единогласно был отвергнут "Нашим современником", мигом стал популярен в маргинальной и либеральной среде... роман был удостоен сомнительной премии "Русский национальный бестселлер"… Если бы выдвинули на соискание премии "Русский национальный бестселлер", я бы испугался и с тревогой подумал: "Дорогой мой, ты что-то не то пишешь!"…"

Но ведь на премию "Национальный бестселлер" выдвигали и Станислава Куняева, и Владимира Личутина, и Арсения Ларионова, и Юрия Козлова, выдвигали (и даже в шорт-лист сомнительный попал) столь любимого Кокшеневой Олега Павлова, выдвигали Виктора Николаева "Живый в помощи", Михаила Попова, Бориса Екимова, Евгения Шишкина — неужто все сомнительные люди с сомнительными творениями? Что-то заигрался Александр Сегень, всех товарищей своих в сомнительные назначил.