Война и послевоенная пора не скупились на события и жизненные впечатления. Их нужно было только запоминать. К чести автора, он не забыл ничего, запомнил нравственной памятью, которой не стереться, не пропасть бесследно. Запомнил всё — до слова, до слезы…
Зеркало души мальчика осталось целым, не расколотым на тысячи осколков. И в глаз ему не залетел осколок леденящего сердце зеркала, как мальчику Каю из сказки Андерсена "Снежная королева".
Образ зеркала, по-моему, не случаен в романе "Открытый ринг" — зеркала открытого, не занавешенного в связи с гибелью великой державы. Занавешено оно только тогда, когда умирает отец… И когда не стало старшего наставника и друга писателя Радия Петровича Погодина.
Роман и начинается с пролога, в котором рассказывается о проводах Погодина в последний путь. Когда-то двадцатилетнего И. Сабило поразил его рассказ "Дубравка" и тем самым сообщил творческий импульс. Молодой автор мечтал встретиться с двумя писателями — с Платоновым и Погодиным. Вскоре сама судьба свела его с Погодиным. А в апреле 1993 года привела на край его узкой могилы, на четверть заполненной ранней апрельской водой. Словно бы весенняя жизнеутверждающая погода не хотела признавать смерти писателя, в своё время написавшего "Рассказы о весёлых людях и хорошей погоде". А сам он, вслед за последней своей повестью "Я догоню вас на небесах", уже спешил за своими собратьями в вечность… В заключительной части романа из этой повести приводятся такие слова: "Я не боюсь смерти. Не боюсь позора. Не боюсь показаться смешным. Я боюсь дня. Боюсь города, где я нищий…".