Итак, шокированная напрочь трио, вводящим в "Пролог", кое-как продравшись сквозь дебиловато-нагловато-бессмысленный лепет "лирического" героя повести Ильдара Абузярова "Ненормативная лексика", совсем уж было собралась захлопнуть жёлто-чёрную обложку "Пролога" раз и навсегда, но что-то остановило. Профессиональное любопытство, что ли? За Абузяровым пошла Ксения Букша, петербурженка, со своей теперь уж толпой "харь в зеркалах". Только "хари" эти — из времени Анны Иоанновны — царицы нашей русской, "подпорченной Бироном". Тяжело было пробираться и сквозь эту "историческую драму". Почему-то всем нашим либералам современным как царь русский — так личный враг почти, как дворянин российский — так шваль или подлая пьянь. Но слава Богу, какие-то законы, то ли Божьи, заповедные, то ли литературные: если она настоящая — тоже ведь Божье дело, взяли верх и над Ксенией Букшей. Понаплутав, понапутав и совсем уж было провалившись и по форме и по содержанию, она наконец вышла на торную дорогу русской прозы — герой вдруг прозревает, что "кажется, разучился лгать". Ах, раньше бы и автору и герою это прозрение. Глядишь, и на самом деле получилось бы не только нечто историческое, но и вневременное, вечное ("Тоска владела мною: я думал, что больше никогда не смогу смотреть в глаза людям, что стану одинок, как Каин или Иуда...").