И отлетает, отбрасывается от подлинной России раз и навсегда выдохнувшаяся — невесомо-духовная! — литературоцентричная и идеологическая углекислота, и остаётся этому душку не менее органическое, но удушающее, всеедино-удушающее ничто, остаётся не менее откровенная, но губительная, нигилистическая псевдорусскость, в кавычки-рюшечки которой никогда не нарядится действительно русский, росс-человек — только его труп, только воистину мёртвая буковка-букашка…

И вот в творчестве сравнительно молодого прозаика (родившегося в 1956 г.) Сергея Сибирцева и особенно в его романах "Государственный палач" и "Привратник "Бездны" мы встречаем неподражаемое, удивительное осмысление самоубийственного, самопротиворечивого мира псевдорусского, да и в целом псевдочеловеческого ничто, и чем больше оно претендует на однозначно-истинную, всеедино-тотальную и даже божественно-живительную самобытность, конечно, в оригинальной, гуманизированной упаковке, тем глубже и глубже оно погружается в свой органический, непосредственно-сущностный мрак, да, однозначно-истинной, но бездны, да, традиционно-интеллигентской, но смерти. И ничего не оказывается естественнее, натуралистичнее в саморазоблачительном мире Сергея Сибирцева, как просвещённо-ослепительные, цивилизованные, вернее, "цивилизаторские" метаморфозы: страстнообильного поцелуя-"случки" — в "око первозданной личной свободы" одухотворённого маньячества; детского, сдобно-кондитерского запаха — в миазмы "свеже-мертвенного" пота только что зарезанной жертвы; серьёзных, правдивых глаз — в "концепцию" беспощадного,