Я захотел, чтобы в честь гостя было переведено стихотворение, посвященное Муссолини. Я просто настаивал. Поэт должен был согласиться. Он же показался мне плохим вором, пойманным с поличным. В какой-то момент мне стало жаль его. Я его пригвоздил его же глупостью, даже не моргнув глазом. Мы слышали, как отчеканивались слова, почти безoбразные. Из огня в полымя: унизительной отсталости, радости клеветы, бесплатной и сектантской.

“Родственники и друзья диктатора, проявите чуточку терпения! Портрет Муссолини, который я напишу, не будет похож на него, разве что схож с его политикой. Ну и тогда вот он: босиком и в черной рубашке. Длинные и волосатые руки и ноги делают его похожим на шимпанзе. У него нет лица, вместо него — свастика из черных повязок. Его ноздри разорваны с того дня, когда он сцепился со своими друзьями, деля награбленное.”*

У Маяковского выступил холодный пот. Я видел, как в его неподвижных глазах промелькнул испуг, который превратил его гигантскую фигуру в смешную и детскую. На его скулах бледность чередовалась с приливами крови, как тень бельчонка, продолжавшего летать из угла в угол.

“Для того, чтобы понять, что именно он говорит, его министры должны были пройти специальные курсы в вечерней школе. И они быстро выучились. Умный народ!.. В общем-то фашисты всегда проявляли охоту к учению. Посмотрите, с какой жадностью они набросились на газету "Аванти".

Мне стало жаль его, тошнота подавила уже все остальные чувства. К какому грешному и отвратительному вкусу может привести политическая аберрация!

— Я желаю Вам, чтобы Ваши стихи еще больше читали в школах. Скажу, чтобы и в Италии их выучили наизусть, чтобы помнили, особенно если Вы приедете посмотреть на наши памятники, я имею в виду уличные туалеты общего пользования. Договорились?!

Публикация Л.А.Селезнёва и Н.В.Королёвой