- Что происходит, Шарафыч?

- Вам хотят закатить веселые проводы. Там вдоль ветки собираются националисты. Мы прикроем вас со стороны города и чуть оттесним их от дороги. Тебе надо обойти все вагоны и предупредить людей о том, что как только состав тронется, все должны задвинуть двери и захлопнуть форточки. Мало ли какую пакость подбросить могут.

- Хорошо, Шарафыч.

- И еще. Не будьте раззявами в пути. Сколотите комитет, организуйте круглосуточную охрану. Вам еще достанется в пути. Где Максимов?

- Вон там.

- Я к нему.

Я обхожу вагоны, переписываю хозяев и предупреждаю каждого, о возможной провокации. Некоторые нервные сограждане тут же начинают принимать меры, замуровывая себя в глухие клетки на колесах. Наши вагоны все время распихивают, подталкивая к аппарели новые пустые, а из заполненных, формируют состав. Мой вагон затесался где-то по средине. Часа через четыре состав готов. Меня находит Максимов.

- Коля, списки у тебя?

Я протягиваю ему бумагу. Он изучает ее.

- Сто семь семей. 351 человек. Себя-то внес?

- Нет, но я сейчас. Я еще не узнал фамилию моей попутчицы.

- Давай быстро. Я тебя жду.

Я помчался к своему вагону. Рядом с нашими дверями стояло несколько парней и болтало с Ольгой, которая опершись на доску, перекинутую поперек двери, мило улыбалась.

- А ну все по местам, - рявкнул я.

- Ну вот, допрыгались, мой охранник пришел, - весело ухмыльнулась Ольга.

Парни неохотно расходятся.

- Ты что здесь митинг устраиваешь?

- Они сами собрались вокруг меня. Я их не приглашала.

- Не хватало только, чтобы ты их пригласила. Мне нужна твоя фамилия.

Игнатьева Ольга Арсентьевна. Маму тоже давать?

- Давай.

Она диктует фамилию мамы.

- Что делать-то сейчас?

- Карауль шмотки. Из вагона не на шаг.