- Выходит, - не задумываясь, сделала вывод Ольга, - мне все-таки предстоит идти на свидание с этим Валентин Валентинычем, лезть с ним в постель…

- Выходит, что так, - сочувственно вздохнули на другом конце линии. - Я понимаю, не хочется, но так надо. Считай, что таков мой приказ, и ты обязана его выполнять. Сама понимаешь, в твоем положении… - Диспетчер оборвал фразу на середине, чуть-чуть помолчал, и в это время Оля отчетливо слышала, как он, прикуривая, щелкает зажигалкой. - Одним словом, Стрелкова, план действий таков: звонишь завтра с работы этому Валентину, забиваешь с ним стрелку и смело едешь туда, куда он повезет. Ничего не бойся, у тебя будет прикрытие…

- Я не боюсь, - перебила диспетчера Ольга. - Не надо прикрытия.

- … А дальше уж крутишь клиента по полной, - не обратил никакого внимания на ее геройский порыв диспетчер. - И знай: вычислишь Разина, все бумаги, что лежат в сейфе у твоего начальника, будут уничтожены, все твои грехи забыты; не вычислишь, у тебя могут быть бо-о-ольшущие неприятности. Понятно?

- Понятно, - обреченно вздохнула Ольга.

- Есть вопросы?

- Нету.

- Так действуй. Удачи. Если чего, звони. - И диспетчер, как всегда, не прощаясь, отключился. И, наверное, отправился спать.

А Ольга еще до четырех ночи сидела в кресле. Тупо пялилась в экран телевизора. Надеялась отвлечься от тяжелых мыслей:

Первой: "И во что я влипла?"

И второй: "Кто же это все-таки был накануне? Константин? Или катала Оскомин? С кем мне завтра… нет, уже сегодня предстоит идти на свидание? И, возможно, ложиться в постель?"

Но, как она ни старалась, мысли не оставляли в покое…

Наутро она проспала и впервые в жизни опоздала на службу.

На черном "порше" Валентин Валентинович лихо домчал Ольгу от самой клиники до итальянского ресторана на Московском проспекте, где у нее никак не получалось наворачивать на вилку длинные, наверное с метр, спагетти. Ольга смущалась, к тому же во рту все горело от острого соуса.