- Скажи спасибо, что я не отвел тебя в "Пекин" или еще куда-нибудь к китаезам, - смеялся Оскомин, разливая по бокалам терпкое красное вино. - Там бы тебе предложили есть палочками. Каких-нибудь жареных гусениц. Пей вино, Оленька. И еще раз прошу, обращайся ко мне на "ты".

Валентин был наряжен в шикарный, с иголочки, костюм, стоивший, наверное, не менее тысячи долларов. Немногочисленные посетители, вернее сказать, посетительницы - именно на них Ольга обращала основное внимание - были увешаны тоннами золотых побрякушек, богато поблескивающих то ли хорошими стразами, то ли реальными брюликами. Оля же явилась сюда в простом повседневном костюме, купленном на вещевом рынке у белорусов, и, одетая столь непритязательно, чувствовала себя здесь как рыба на берегу. В конце концов она призналась в этом Оскомину.

- Так что же ты, Оля! - бурно прореагировал он. - Только сказала бы, и я перед тем, как ехать в этот кабак, завез бы тебя домой переодеться в вечернее. Сам, дурак, не допер. Так ты бы напомнила.

"Он что, издевается?" - обиженно поджав губы, подумала Ольга. Никаких вечерних нарядов, типа тех, что ее окружали здесь, в их небогатой квартирке отродясь не бывало. Зато была бабушка в инвалидной коляске, измученная двумя работами мать и безработный всегда полупьяный папаша.

- Пошли отсюда, - наконец не выдержала она. - Куда-нибудь, где попроще. А, Валентин?

- А куда? - пробурчал набитым ртом ее кавалер. - Ничего проще даже не знаю. И угодим в результате мы, Оля, с тобой в какую-нибудь бомжовскую разливуху. Впрочем - он отпил из бокала вина и сделал ей предложение, которого она давно ждала. - Давай рванем ко мне на квартиру. Свечи, шампанское и приличный стол я тебе гарантирую. И не надо будет комплексовать перед всеми этими цацами.

Для порядка стоило поломаться.