- Хищение и распространение наркотических средств. Причем с использованием служебного положения. Статьи 228-я, пункт 3-й и 229-я, пункт 2-й Уголовного кодекса. От шести до десяти лет лишения свободы. И никаких там тебе "условно" или "с отсрочкой". - Главный чуть помолчал, картинно вздохнул: - А ведь уже в изоляторе тебя, такую красивую, сделают ковырялкой. Знаешь, что это такое? - И, не дожидаясь ответа, забрал со стола постановление, присоединил его к показаниям о развратном поведении его подчиненной и все бумаги аккуратно сложил в картонную канцелярскую папку. - Ну, чего застыла, как изваяние? Отправляйся работать. На сегодня у меня к тебе все, - добродушно, разве что не отеческим тоном произнес Главный, вернулся на свое рабочее место и, чуть повозившись с замком, открыл небольшой несгораемый шкаф. Картонная папка отправилась в его неглубокое чрево. - Ты что там, заснула? Не слышу, Стрелкова?

- Меня теперь будут судить? - не сказала, скорее, проблеяла она, тяжело поднимаясь из-за стола. Коленки позорно дрожали. Руки тряслись. В голове царил полнейший сумбур. И лишь одна мысль выделялась из всех остальных своей беспощадной определенностью: "Все, допрыгалась, дура! И черт тебя дернул когда-то оформиться на работу в это гадючье гнездо! Чего добивалась? К чему стремилась? До чего доигралась?" - Меня посадят?

- Не мне решать, - коротко бросил ей Главный. - Там будет видно. Все материалы на тебя я придержу у себя. Дальше они никуда не пойдут - пока. А ты отправляйся работать. И не вздумай пуститься в бега. Нужна будешь, вызову. Все, - отрезал он и уткнулся в какие-то документы…

Она оказалась нужна уже в свою следующую смену. В отличие от первой встречи на этот раз Главный мучил ее вопросами часа полтора.

"Сколько раз вступала в интимные связи с заключенными?" - "Только два раза". - "Врешь, овца шелудивая! Мне известно как минимум о четырех таких случаях". - "Но ведь это неправда! Это поклеп!"