Юрий сказал, что с этим проблем нет. Его родители вторую неделю грелись на пляжах Средиземноморья, так что и квартира, и дача остались в его полном распоряжении.

«Клево, — живо отреагировал Баландин. — Только я буду не один». Рогозин в ответ только пожал плечами: какая разница? Чем больше компания, тем веселее. Однокурсников из МГИМО он приглашать не стал: Баланда со своими приятелями не вписывался в компанию надутых интеллектуалов, с которыми учился Юрий.

Баланда притащил с собой человек пятнадцать, и все они сразу же почувствовали себя на даче бывшего инструктора ЦК КПСС Рогозина как дома, быстро перестав обращать внимание на Юрия, который предоставил им кров и закуску.

— Так ты чего, а? — справившись с непослушной «молнией», пристал к нему Баландин. — Неужто до сих пор не оприходовался?

— Да как-то… — пробормотал Рогозин.

— Чего? — проорал Баландин. — Ты ори громче, не слышно же ни хрена! Я не понял, ты трахался или нет?

— Нет! — гаркнул Рогозин, и в этот момент музыка смолкла.

В наступившей тишине стали слышны сосущие и чмокающие звуки, доносившиеся со всех углов комнаты. Кто-то принялся возиться с магнитофоном, поминутно с грохотом рассыпая кассеты.

— Музон давай! — крикнул кто-то.

— А что так? — с трудом ворочая языком, поинтересовался Баландин. Смотри, какие телки… Я специально их побольше привез… чтобы выбор был. Ты давай, братан, не теряйся.

Он снова перебрал горлышки стоявших на столе бутылок, вяло махнул рукой и, пошатываясь, удалился в темноту, откуда сразу же послышался женский визг и пьяное похохатывание. Потом снова загрохотала музыка, начисто заглушив все остальные звуки. Рогозин неопределенно повертел в воздухе растопыренной ладонью и зачем-то полез на второй этаж по винтовой лестнице.