Так, бывало, попавшие в окружение солдаты обматывали себя полковыми знаменами и выносили их к своим. Мы, коммунисты, провозгласили идею великой российской цивилизации, мы уповаем на ХХI век — век русского суверенного развития, мы видим в российской науке главного помощника, главного ревнителя этого великого проекта. Как только мы вернем власть народу, вы можете быть уверены, что на следующий день вас позовут — и вы придете к народу со своими великими открытиями, восстановите свои лаборатории, свои математические и физические школы, вы вновь почувствуете себя национальной элитой, которая отстаивает перед миром ценности великой страны.”

* * *

Я бывал на хлебных токах российской житницы — кубанской степи, беседовал с пастухами и животноводами Поволжья, с рыбаками дальних наших морей. Русские крестьяне говорили мне: “Мы способны накормить Россию прекрасной и здоровой едой. Дайте нам дешевое горючее, тракторы, удобрения — и народ получит лучше заморского масло, жирное, вкусное молоко, обильные и свежие овощи, родной, а не привозной хлеб. Именно сельское хозяйство — та отрасль, где экономика страны может в кратчайшие сроки добиться рывка вперед. Но власть поддерживает не отечественного крестьянина, а фермеров Айовы и Голландии. Нет уверенности, что наша земля не будет распродана по кускам, не окажется в руках иностранцев, которые пустят ее в бесконечную спекуляцию. Что вы, коммунисты, сможете сделать для нас в новой Думе?”

Я отвечал им: “Мы уже добились того, что остановили законопроекты, разрешающие свободную куплю-продажу земельных угодий. Мы понимаем, что село, наш крестьянин может спасти Россию не просто от голода, — он может спасти ее от вымирания. Крестьянин давал России не только хлеб, масло и мед — он давал ей здоровых граждан, духовно богатых, любящих свою страну людей. Мы видим, как реформы Немцова и Явлинского в Нижнем Новгороде привели деревню к полному краху.