Я отвечал им: “В нашей партии, в нашем народно-патриотическом движении покончено с воинствующим, слепым атеизмом, среди нас много верующих людей. Я, как русский человек, как русский учитель, всю свою жизнь связанный с селом, прекрасно понимаю, что самое великое в русской культуре: от древнего “Слова о полку Игореве” до исканий Достоевского и Платонова, — связано с православием. Мы, трагически пережившие раскол и распад Советского Союза, видим сегодняшнее нестроение церковного мира, православной церкви, которая раскалывается на отдельные фрагменты, теснится осатаневшими сектами, у которой отнимают храмы и приходы. Мы видим свирепый либерализм, который проповедуется на всех углах сегодняшней российской либеральной демократии. Когда с телевизионных экранов хулят Христа, хулят православие, хулят священство, хулят русскую культуру, мы, коммунисты, выступаем в одном строю, в одной колонне с православными верующими, выходящими с хоругвями и иконами протестовать к Останкино. Мы принимаем законы, чтобы оградить деятельность тоталитарных, растлевающих нашу молодежь сект. Мы не устаем повторять, что вера наряду с искусством и наукой являются разными способами одного и того же стремления человека постичь великую истину бытия.”
* * *
Очень остро и с нарастающей силой поднимается сегодня в нашем обществе русский вопрос. Именно русский народ сегодня находится в самом плачевном, угнетенном, рабском положении. Русские крестьяне и рабочие, писатели и ученые спрашивали меня: