Я отвечал им: “Мы, партия российских коммунистов, отстаиваем интересы всех народов нашей Родины. Нам чужд национализм, нам чужд шовинизм, но мы прекрасно понимаем, что против русского народа, против русской мысли, против русской веры организована сегодня самая страшная травля. Именно российских коммунистов наши либеральные враги называют “красно-коричневыми”. Именно наш возможный приход к власти они преподносят как установление в России режима русского фашизма. Нас, русских коммунистов, нет на телевидении. Нас подвергают остракизму и гонению.

И мы, придя в новую Думу, еще раз со всей решительностью будем настаивать на принятии закона о русском народе как народе, разделенном, расчлененном, находящемся под гнетом казахских баев, прибалтийских баронов, народе, который угнетается не только в республиках распавшегося Советского Союза, но и народе, который угнетается у себя, в стране, в своих областях. Мы будем настаивать на том, чтобы в органах власти было пропорциональное представительство всех наций, на том, чтобы средства массовой коммуникации не позволяли себе русофобства, не позволяли себе глумления над национальными святынями русских. Мы считаем, что только процветание русского народа позволит гармонично существовать в России татарину, башкиру, чеченцу. И мы, выходя на наши демонстрации, с пониманием смотрим на те транспаранты, что взмываются над нашими колоннами, на которых начертано: “Нефть Абрамовича — русскому Ивану!” Если все населяющие Россию народы — семья, то в этой семье по-братски, по справедливости должны распределяться духовные и материальные ценности. Иначе вместо семьи будет вечная разрушительная для всех народов война.”