Ответ прост и беспощаден к лидерам “Отечества”: “Врачу, исцелися сам!” Все разговоры Примакова о борьбе с коррупцией так пустыми словами и остались. В бытность свою премьером он не тронул никого. Многолетний шеф внешней разведки наверняка имел уникальную информацию о зарубежных махинациях наших “кремлевских швейцарцев”. Но и ею он не воспользовался. Общие слова о “казнокрадах” — какая им цена! А конкретных предложений, фактов, как же с казнокрадами бороться — ничего этого из уст академика мы как не слышали, так и не слышим. О московском мэре и говорить нечего, “московская семья” по своим аппетитам вряд ли уступает “кремлевской”...

Примаков играет на естественном чувстве отвращения, которое любой нормальный человек испытывает к его врагам. Примаков использует то естественное сочувствие, которое любой нормальный человек испытывает к человеку, которого по-хамски оскорбляют наемные телеболтуны, но жалость — слабый помощник для политика.

Беда “Отечества” в том, что ему осталось только “брать на жалость”. На жалость, которой этот блок, увы, не заслуживает.

В самом деле, “Отечество” явно проиграло свою кампанию. Их рейтинг падает, да так, что вполне серьезным является вопрос, пройдут ли они вообще 5-процентный барьер. И это при том, что начинали они с торжественных обещаний набрать чуть не 40% голосов! И, кстати, в условиях такого обвала “Отечества” сущая загадка, зачем, собственно, подкупать кандидатов от “Отечества”? Почему не дать этому блоку рухнуть самому — ведь к тому дело и идет? Если верить в то, что подкуп все-таки имел место, что вся история просто не выдумана “имиджмейкерами” самого “Отечества”, то объяснение может быть только одно — суетливость лично г-на Мамута. Услужливый Мамут опаснее врага. Желая, видимо, выслужиться перед Волошиным и Дьяченко, Мамут начал разыгрывать свою комбинацию и доигрался до скандала.

Но хоть Мамут и подсобил “Отечеству”, реально проблем этого блока он своей глупостью не решил. Беда “Отечества” в другом — это блок без позиции, без стержня. Как верно говорит сам Лужков: “Они (Кремль) меня никогда не любили. “Любили”, когда у Кремля возникали кризисы и очень сложные моменты — в 1991-1993-1996 годах... А потом я им был не нужен”.