У левой оппозиции накоплен теперь огромный ресурс — идеологический, политэкономический, законотворческий, управленческий, даже кадровый. Надо поставить все это на стальные организационные рельсы.

А. П. Смотри, примерно 80 миллионов нашего населения внутренне не принимают режим. Это протестный слой, достаточный для любой борьбы с любыми фальсификациями. Он достаточен для того, чтобы преодолеть кровавую диктатуру, когда будут посыпать бомбами села Нижнего Новгорода и Пскова, он достаточен, чтобы создать асимметричный протест в отношении мегамашины этой управляемой мафиозной демократии. Из этого 80-миллионного слоя мы работаем на 30-миллионный. 50 — за пределами. У нас нет подхода к этому слою по тем причинам, по которым ты говоришь. Этот слой сам по себе загадочный для нас. Он распадается на множество разных слоев и прослоек.

В этом слое есть, например, — я импровизирую — православная молодежь, свежая, здоровая, очаровательная, духовно красивая, набожная, религиозная молодежь, которая в атеистическое, дьявольское время выбирает храм Христа. Она не хочет и не в состоянии взаимодействовать с нынешними структурами КПРФ. И как бы их ни свинчивали, не получается этой смычки. В этих слоях есть так называемая молодежная городская субкультура, которой прекрасно овладел Лимонов. Эта субкультура ничего не имеет общего с православной молодежью. Это современные квазизападные приемы, одежды, стиль поведения, элементы распада. Это нигилизм во многом, но у американского посольства, когда натовцы напали на сербов, именно эти рокеры или сталкеры забрасывали американцев тухлыми яйцами. Этот слой тоже не стыкуется с КПРФ, не стыкуется с православной молодежью. Есть слой новых радикальных полумафиозных буржуазных патриотов, которые имеют маленькое свое дельце, ненавидят Москву, олигархов, связаны с местными бандитами, хотят легализоваться и не стыкуются ни с КПРФ, ни с лимоновцами, ни с метафизиками храма православного.