Пробив облака, к нему пристроился ведомый.
"Жив Колька!" — радость теплом окатила сердце.
Но вид у них обоих был не лучший. Связь разбита, половина приборов не действует, тут и там из обшивки торчат заусеницы пробоин.
За Кузнецовым к тому же тянулся легкий копотный след. Но главное — живы! Теперь только бы побыстрее Терек перевалить.
…За Тереком копоть за Кузнецовым стала гуще. Салимов то и дело озабоченно оглядывался на ведомого. Дотянет ли? Неожиданно далеко внизу замелькали характерные "бруски" боевой техники и зеленые квадраты палаток. Наши. И "вертушка" Кузнецова тут же начала снижаться. "Значит, здорово его зацепили! — понял Вовка, — Пошел на вынужденную". Но проводить его до земли он уже не мог. Топлива хватало точно до моздокской полосы…
Уже на земле, заглушив движки, он вдруг вспомнил о времени.
— Сколько же мы там просидели? — спросил он "штурманца".
— Двадцать две минуты, Магомедыч. Двадцать две минуты…
…ВЕЧЕРОМ ВОВКУ ВЫЗВАЛИ на доклад к "энгэша". Квашнин захотел лично увидеть летчика, вытащившего группу буквально с того света. И Салимов спокойно докладывал обстоятельства вылета.
— Вышли в район падения… Обнаружили визуально… Снизился… высадил десант… Принял решение ждать…
И хотя острое обоняние давно уже равнодушного к алкоголю "энгэша" улавливало "амбре" лучшего русского "антишока", грозный и непримиримый к этой слабости Квашнин словно бы и не замечал ничего…