Один из подмосковных пансионатов, построенных еще во времена "застоя", куда я приехал навестить своего доброго знакомого и обсудить с ним кое-какие срочные журналистские дела, ничуть не изменился за последние два года. Все та же пропускная система, все те же пенсионного возраста шахматисты в фойе, все тот же контингент отдыхающих. Среди "братков" средней руки, юных банковских служащих и преуспевающих коммерсантов считается хорошим тоном заехать на несколько дней в такой островок "развитого социализма", подышать лесным воздухом, покататься на лошадках и "расслабиться" "в номерах" по полной программе.

Случилось так, что сосед моего знакомого по номеру укатил в Москву, и его обедом, благодаря предусмотрительно оставленной карточке отдыхающего, тот предложил воспользоваться мне. Не успели мы расположиться за столом, как сидящий напротив нас человечек поинтересовался, что мы об этом обо всем думаем. Мой знакомый, конечно, повторил все услышанные по НТВ рассуждения о свободе слова и журналистской солидарности, о том, что арест Гусинского является попыткой Путина свести счеты за критику. В конце своей короткой и энергичной речи он подчеркнул, что предлог для ареста явно надуман, и свободе других олигархов, дружащих с Кремлем, пока ничто не угрожает.

На что человечек вздохнул, вытер губы бумажной салфеткой и произнес приблизительно следующее.

— Я — маленький человек. Работаю в министерстве больше двадцати лет. А до этого еще пятнадцать работал на производстве. Так что видел всякое, и могу сравнивать тенденции. На жизнь мне жаловаться грех — родственники в провинции живут гораздо хуже моего, и я им всем по мере сил помогаю. Так вот, свободой и суверенитетом мы наелись все, сверху донизу.