- Понимаете, он был человеком очень замкнутым, необщительным. Так что говорить о близости не приходится. Возможно, поэтому и внешне заметной вражды не было. Все соблюдали дистанцию и не пытались сблизиться, понимая бессмысленность этого, но и не шли на конфликт, тоже понимая заведомый проигрыш. Все это сложилось, видимо, за десятилетия его работы тут. Ведь он, в сущности, был основателем музея.

- И все же, на какой почве могли возникнуть конфликты?

- У нас каждый занимается своим делом, ведет свой отдел, свою тему. Но у людей возникает необходимость, хотя в редких случаях, обратиться к рукописным фондам, к материалам хранилища. Гилевский же всегда находил убедительный, как ему казалось, мотив для отказа.

- И не пытались ходить с жалобами к вам, к директору? - Попытки случались, правда с новичками, кто его плохо знал. Но он умел доказать, что можно обойтись и без копания в фондах. Так мне рассказывали. При мне же никто не ходил с жалобами, смирились. Его авторитет подавил всех... Вот и поездка в Америку...

- Он собирался в Америку?

- Да.

- В командировку?

- Там на аукционе фирмы "Глемб энд бразерс" случился скандал. Некий Кевин Шобб выдвинул Гилевского в качестве арбитра. И его пригласили официально, как авторитетного специалиста.

- Вы довольно жестко охарактеризовали покойного, - усмехнулась Кира.

- Но вам же нужна объективная информация. Надеюсь, покойный простит меня... Что послужило причиной смерти? - осторожно спросил.

- Тут убийство, Антон Сергеевич, - она посмотрела ему в глаза.

И опять ответ его был неожидан:

- Всяко бывает.

- Директор давно уехал?

- Неделю назад.

- А он здесь давно работает?

- Семь лет. Он седьмой за годы, что Гилевский тут.

- Что ж, Антон Сергеевич, пойдем в его кабинет, - она поднялась.

- У меня один вопрос: когда можно будет забрать тело? Человека ведь похоронить надо по-людски, он одинок, этим, кроме нас, некому заняться.