А.П. Я бы пошел еще дальше в оценке ситуации. Думаю, что решение, которое должно выработать общество в целом и исполнительная власть в лице Путина в частности, морально и метафизически отдалившее бы их от этой катастрофической череды, можно было бы условно назвать преодолением ельцинизма. Причем ельцинизм я даже не связываю с Ельциным как с таковым, хотя, конечно же, в сердцевине этого понятия стоит его личность. Я бы не связывал ельцинизм и с новым буржуазным капиталистическим укладом.

Прежде всего, на мой взгляд, ельцинизм — это тот чудовищный и уродливый тип власти, который время от времени вторгается в историю, как в древнюю, эллинскую, так и в историю абсолютизма европейского, и, может, даже в русскую историю в период феодальной раздробленности, когда князья, чтобы добыть себе престол, разоряли братские уделы, сжигали города и вонзали нож в спину. Этот тип власти известен в истории, но у нас, в новейшей истории России, он обрел формы ельцинизма. Правитель во имя упрочения собственной власти и самовоспроизведения готов уничтожить святая святых — Родину, наделившую его этой властью. Так Ельцин поступил с Советским Союзом. Он уничтожил во имя сохранения своей власти все народные потенциалы развития, хотя народ, поверив ему, вручил эту власть. А чтобы потом народ не отнял у него эту власть, надо было оскопить его, лишить всяких перспектив развития. Ради власти Ельцин из танков в центре Москвы, в центре Европы спалил Парламент, который является символом демократии. Он, по существу, спалил и уничтожил сами демократические ценности, которые вытащили его из обкомовских централов.