А вот как смотрелись "победы" американцев из немецкого окопа. Вспоминается моя встреча с командиром гренадерской роты из "армии" Моделя: "Она (рота) была плохо укомплектована — в основном из солдат как бы "второго сорта", последних призывов, из госпиталей. Смотрим, приближаются американцы, с их джипов музыка слышится. Открываем редкий огонь. Боже, что тут началось! Откатились назад, хотя было их не меньше двух батальонов. Вызвали авиацию. Нас утюжат час, два, три... Потом снова идут. Откопались, кто остался в живых, стреляем: мы ведь солдаты, хотя нас уже всего человек пятнадцать. Опять отступают, и начинает нас кромсать артиллерия. День, два... Потом снова авиация. Сидим четверо. Голодные, без боеприпасов, и так стыдно сдаваться черт знает кому! Плюнули на все и просто сидели на бруствере. Потом они пожаловали. Веселые, гордые одержанной победой, жвачку жуют",— тут рассказчик энергично сплюнул. И еще. Как-то в гостинице Дортмунда я чуть ли не до утра провел в беседе с "ночным портье". Оказалось, что тот был здесь же зенитчиком во время войны. "У нас в расчетах катастрофически не хватало людей, и эсэсовцы однажды пригнали нам русских военнопленных, чтобы те были подносчиками снарядов. Те отказались, и их расстреляли. С тех пор я возненавидел американцев: бомбят с недосягаемой высоты. куда попадет, а эти парни проявляют верность союзническому долгу ценой своих жизней".