Путин мечется, как пехотинец в чистом поле, по которому бьет снайпер. Арестовал Гусинского, но пошел в синагогу. Отстоял в синагоге, но навестил Солженицына. Почаевничал с Солженицыным, но встретился с "левой оппозицией". Погутарил с Зюгановым, но приласкал Грефа. Приобнял Грефа, но пихнул Березовского. Дал поддых Березовскому, но защитил Чубайса. Сохранил Чубайса, но оставил Россию во тьме. Оставил Россию без света, но возжег лампаду русского патриотизма. Защищает "национальные интересы", но выводит войска из Грузии. Приближает Северную Корею, но отталкивает Приднестровье. Ставит бюст Петра на рабочий стол, но сокращает Российскую армию до потешных полков.

Какой снайпер следит за Путиным сквозь голубую оптику прицела? Посылает пули у виска, заставляет отскакивать, перевертываться, залегать. Превращает его политику в хаос противоречивых поступков на горе нам, на смех врагам.

Этим снайпером является непримиримое противоречие, которое заложено в философию Путина. Русского государственника и либерала-западника. Традиционалиста-патриота и радикального рыночника. Офицера спецслужб и помощника Собчака. Врага антирусского НТВ и друга Абрамовича. Он воззвал к народу, но взвинтил цены на бензин и продовольствие. Освобождается от беспринципного ОРТ, но сохраняет зависимость от "семьи". Хочет спасти русскую науку и культуру, но у него нет денег на поддержку русских журналов. Отважно летит к рыдающим женам подводников, но командир атомной лодки получает столько же, сколько тратит на содержание кошки раскормленная самка нувориша. Он хочет свинтить разваливающуюся Россию болтами президентской вертикали, но миллиарды долларов утекают при нем втрое быстрее, чем при Ельцине.

Государственный романтизм Путина, ласкающий слух и взор идеалисту-книжнику, напоминает раскрашенный воздушный шарик, летящий в синеву над Успенским собором. Но этот шарик привязан к подводной глыбе гайдаровского экономизма, утягивающего Россию в пучину. На этом нарядном, с веселящим газом, шарике не поднять утонувший "Курск".