- Со льдом, пожалуйста.

- На что-нибудь стоящее набрел? - спросил Серж.

- Нет. - И подумал: то, что я видел собственными глазами в бассейне, могло бы потрясти спортивный мир, но я буду нем, как рыба, потому что желаю Крэнстону удачи, а удачу лучше не испытывать понапрасну.

- Нет, - повторил я.

- У меня тоже - пустой карман. Если, черт возьми, не считать инцидента с западным немцем. - Серж Казанкини ухмыльнулся. - Впрочем, на его месте мог оказаться любой из нас. Мы ведь по природе - редкие нахалы. Но любим, просто-таки обожаем, чтобы к нам относились с почтением. Канадцы, по-моему, задумали поставить нас на место.

- Что стряслось?

- Немец из какой-то мюнхенской газеты отказался показывать сумку и имел неосторожность заспорить с полицейским. Мне кажется, что западные немцы просто из кожи лезут, чтобы скомпрометировать олимпиаду, - они всюду скулят, что город напоминает военный лагерь. Ну да ладно. Словом, его скрутили, бросили в машину и отвезли в участок. Документы оказались в порядке, но это не помогло - немца допрашивали ночь напролет...

- Приняли, видно, за террориста.

- Это понятно. Но зачем нужно было допрашивать его, предварительно раздев догола? - Серж громко расхохотался.

- Возможно, комиссар придерживался собственных методов сыска.

- Ах, бедный барон! - с наигранным сожалением изрек Серж. - Он и не представлял, какую кашу заварит этими играми! "О спорт! Ты справедливость! Ты указываешь прямые, честные пути, которые ищут люди для достижения целей, поставленных в жизни!" - высокопарно продекламировал он строфы из кубертеновской "Оды спорту". - Святая наивность! Полицейские и допинги: целые армии полицейских и целые полчища ученых поставщиков отравы, сжигающей жизнь! Политические демарши из-за двух-трех сопляков, чьей-то недоброй волей объявленных "суперменами!" Закулисные торги с теми же юнцами за право называться "людьми Адидаса" или "людьми Пумы"! Вот что такое Олимпийские игры.