Больше в пресс-центре делать было нечего, я спустился на первый этаж и очутился в просторном зале, напоминавшем своими размерами Киевский вокзал в Москве. И людей здесь никак не меньше: их привлекали магазины, кафе, выставка, приуроченная к Играм.
Эскалатор вынес меня на второй этаж, и мимо трехзального кинотеатра я прошел в бар, арендованный у владельцев небоскреба для журналистов. Мягкий ковер заглушал шаги, неяркий свет создавал обстановку, располагающую к беседе. Бар переливался блеском бутылок, никелированных ручек и поручней, кувшинов со льдом.
Серж сидел на высоком вращающемся стуле и издали помахал рукой.
- На улице духота, как в тропиках, - пожаловался он. - А вчера был убийственный холод, впору надевать пальто.
- Канадцы клялись, что вторая половина июля - лучшая пора лета. Впрочем, лишь бы обошлось без какого-нибудь муссона или тайфуна. Это единственное, что способно испортить праздник.
Подошел бармен. Лет шестидесяти, подстриженный под "бобрик", он напоминал отставного боксера профессионала в тяжелом весе. Похоже, нос у него был перебит.
- Вы никогда не занимались боксом? - спросил я.
- Нет, сэр, я предпочитал зарабатывать на жизнь честным путем, степенно ответил бармен. - Виски, коньяк?
Я посмотрел, что пил Серж. Спорт еще крепко сидел во мне, и я заказал джин с тоником. В чистом виде эту английскую можжевеловую водку не пьют даже алкоголики, зато в разбавленном она напоминает лимонад.