- У меня пересохло в горле, - оборвал тему Серж и крикнул: - Бармен!

- Слушаю, сэр, - сказал бармен, похожий на бывшего боксера.

- Два виски. Двойных!

- Одно двойное виски, - поправил я.

Бармен принес бокал и спросил:

- Я не ослышался: вы произнесли - Киев?

- Какого черта... - начал было Серж, но я жестом остановил его.

- Да, я - киевлянин.

- То я радый вас витаты на канадський земли! - на чистом украинском языке приветствовал меня бармен.

- Щиро дякую! - отвечал я. - Вы давно в Канади?

- Майже усе життя. Сорок рокив, як одын день... Я з Львивщины...

- О чем это вы? - поинтересовался Серж, нетерпеливо поигрывая бокалом с виски.

- Земляка встретил, - ответил я и кивнул бармену: мол, еще будет время потолковать (знал, как они, покинувшие родину, тянутся к нам, их все интересует, любая мелочь доводит до слез, - таким нельзя отказывать в разговоре, как голодному - в куске хлеба...).

- Так тебе эта сплетня про западного немца не нужна? - спросил Серж после приличного глотка "Баллантайна". - Запущу ее на Франс Пресс, может, кто купит...

- Слишком много чести для обыкновенного задиры, - сказал я, а сам подумал, что завтра буду с Крэнстоном, мы вдоволь наговоримся о плавании, у меня соберется великолепный материал, и я выдам его в тот день, когда Джон Крэнстон потрясет мир. Похлопав Казанкини по плечу, многозначительно пообещал: - Придет время, расскажу тебе кое-что поинтересней, чем эта история с незадачливым репортером. Франс Пресс будет в восторге, Серж!

- Я вечно теряюсь: шутишь ты или говоришь всерьез. - Заблестевшими от выпитого глазами он уставился на меня.

- Всерьез. И ты эту новость узнаешь раньше других. Ведь мы же с тобой не конкуренты! - закончил я привычной фразой, которая была у нас с Сержем в ходу.