- Я - твой гость.

- Ты не просто гость, Олег. Я бесконечно рад, что ты приехал. Мне просто необходимо выговориться. Поэтому, если у тебя есть другие предложения, я готов сделать так, как ты захочешь.

- Я в твоем распоряжении.

- Спасибо, дружище. Большего я не мог и желать. Тогда за дело. Комнаты наверху, занимай любую. Переодевайся и - на воздух.

Лето и тишина царили вокруг. Здешняя природа напоминала мне нашу, киевскую. Сосны, желтые брызги лютиков в изумрудной густой траве и жизнерадостные кулички на песчаной отмели, глубоко вдавшейся в озеро.

- Сначала выкатим яхту, о'кей? - нетерпеливо предложил Крэнстон.

Это была пятиметровая килевая яхта типа "М", давно уже лишенная спортивного "гражданства". Она покоилась на тележке с автомобильными шинами. Мы впряглись с Крэнстоном, тележка неожиданно легко подалась и покатилась с едва заметного откоса. Мы зашли в озеро почти по пояс, прохладная вода бросила в дрожь, и мы в один голос воскликнули:

- Холодище!

Оттого, что вырвалось это у нас одновременно, и что холод не сковал, а только родил желание двигаться, работать, что жарко светило солнце над головой, и тишина вливала в сердца умиротворяющий покой, и еще от тысячи причин, до которых вовек не доискаться, нам стало до невозможности хорошо, и, поняв это, мы дружно улыбнулись.

- А хороша жизнь, Олег! - воскликнул Джон.

- Прекрасна! - подтвердил я.

Яхта закачалась на волнах, мы откатили на берег тележку, Джон сходил за мачтой. Пока я устанавливал легкое золотистое тиковое дерево в паз и натягивал растяжки, Джон принес белое парусиновое полотнище. Яхта была в приличном состоянии. Она выглядела живым существом, и я словно уловил биение ее нетерпеливого сердца (впрочем, это, по-видимому, тихо стучала волна о борт).

- Эх, сейчас бы ветерок! - размечтался я.

- Не дрейфь! - обнадежил Крэнстон. - На Лунном озере ветер начинается ровно в шесть, едва солнце опустится за гору.