- Рыба здесь водится?

- Сколько душе угодно! Кстати, спиннинги - в широком выборе у тебя в комнате, - предупреждая мой вопрос, сказал Джон. - Я не любитель этого дела, признаю лишь подводную охоту. У себя дома, в Австралии, это для меня - первое развлечение.

- И на акул охотился?

- На акул - нет. Акул у нас расстреливают из автоматов сверху, с лодок и катеров. На барракуд - да. Это - достойный соперник.

- Ладно, так уж и быть, поспиннингую один. Теперь можно позагорать...

Мы блаженствовали на раскаленном песке. Приятная истома овладела нами, лень было даже разговаривать. Я вспомнил, как мы познакомились.

Это произошло в Мехико-сити, в шестьдесят восьмом, на последней моей олимпиаде.

Да, это была моя третья олимпиада - после Рима и Токио, - и я подумывал о золотой медали. Тренировался без отпуска и выходных. Ольга Федоровна, тренер, как-то сказала, не то осуждая, не то жалея: "Ты сам себе хозяин, Олег. Знаю, что ты сделаешь по-своему, даже если я откажусь в знак протеста тренировать тебя. Но попомни мое слово: ты делаешь непоправимую ошибку - такой нагрузки не выдержал бы даже Геракл".

Что мне до Геракла, если я весь, как бутылка шампанского газами, был полон честолюбивым желанием добиться успеха, чего бы это мне ни стоило. Пусть тогда мало кто верил в меня - достаточно того, что я верил в собственные силы.

Меня попросили из сборной еще в январе, после того, как я не поехал в Цахкадзор на лыжный сбор. Хотя, честно говоря, никаких претензий у меня не было: если человек не понимает, что его век в спорте кончился, кто-то должен открыть ему на это глаза. Другой вопрос, что можно это было сделать мягче. Со мной же поступили круто, уповая, видать, на мой спортивный характер и волю. В один прекрасный день я получил письмо из федерации: "Уважаемый Олег Иванович! Плавательная общественность ценит Ваш вклад в дело развития отечественного плавания... Ваши заслуги... рекорды и победы... Вашу эстафету подхватила талантливая молодежь... мы всегда рады будем Вас видеть почетным гостем...".