С Казанкини мы познакомились в Саппоро, в семьдесят втором. Наши места в ложе прессы оказались рядом. Этого было достаточно, чтобы Серж с самой непосредственной бесцеремонностью записал себя в мои друзья.

Казанкини поставил на столик два бокала, отодвинув в сторону пресс-бюллетени, заполненные скучной информацией о приемах, шаблонными сообщениями о пресс-конференциях, устраиваемых для журналистов частными фирмами. Я успел разглядеть приглашение на завтра, на 10:00 в отель "Шератон", где "IBM" обещала поведать о новинках электронных систем, созданных специально для обслуживания Олимпийских игр.

- Сходим? - спросил я. Серж пробежал глазами приглашение и согласно кивнул головой.

- О, американцы никогда не скупятся на выпивку! - объяснил он свой интерес к пресс-конференции и поднял бокал. - За встречу! Славно, черт возьми, что Пьер де Кубертен вытащил на свет божий эти Игры: они дают нам возможность хоть раз в четыре года встречаться!

- Не богохульствуй. Для меня Игры - светлый праздник, что по-прежнему притягивает, как магнит.

Коньяк был разбавлен тоником. Кусок льда плавал, как айсберг в антарктических водах, и поднимавшийся газ белыми кипящими бисеринками укрывал лед.

- Я вижу, - поддел меня Серж, - бассейн по-прежнему волнует.

- Первые два года вода снилась мне по ночам. Я прощался со спортом и никак не мог проститься. Даже плакал втихомолку. Это в снах. В жизни оказалось куда проще. Однажды не явился на тренировку, сказав себе: "Все, старик, баста".

- Почему ты решил бросить? Стал проигрывать?

- Не чаще, чем прежде. Просто вдруг почувствовал, что с завистью гляжу на молодых ребят.

- Молодых... Тебе-то самому сколько было?

- Двадцать четыре. Да разве в годах дело? Это приходит независимо от возраста. И когда оно появляется, нужно уходить.

- Мне легче. Я никогда не занимался спортом. Еще выпьем?

- Нет, Серж, пойду погляжу, как люди плавают. Может, вечером?