- Ничто не должно помешать тебе, Джон...

Я заметил: всякий раз, когда мы приближались к берегу, Джон с трепетным ожиданием вглядывался в него, точно надеялся увидеть там кого-то; и каждый раз, обнаружив, что его "меркурий" застыл в одиночестве и домик по-прежнему пуст, хмурился и замолкал.

Я не сомневался: Джон еще ждал...

Джейн так и не приехала.

В последний вечер мы набили камин поленьями; огонь разгорался медленно, нехотя, сырые обрубки осины шипели, выпускали пар, и лишь когда со стороны океана, с востока, откуда по вечерам наползали темно-лиловые тучи, задул ветер, - камин ожил.

Мы подтянули поближе к огню низкий столик, уставили его жестянками с пивом и кока-колой и разложили остатки провизии - португальские консервированные устрицы и паштет из мексиканских крабов, венгерскую салями, жареную утку, французский камамбер, швейцарский сыр и еще многое другое, купленное Джоном в магазине в олимпийской деревне. Я пил пиво. Джон налил бокал сухого вина и, разбавляя его кока-колой, неторопливо потягивал, смакуя каждый глоток.

Когда долго тренируешься, мышцы твои становятся крепкими и эластичными, сердце готово выдержать любые нагрузки, но тут-то нередко и наступает кризис: результаты начинают стремительно лететь вниз, и напрасно бьются над этой злой загадкой медики. Тот, кто пришел в спорт не вчера, знает и радость и горе, легко определит: нервная система уже больше не в состоянии брать на себя тяжесть тренировочных стрессов, она просто "отключается", и хоть ты лопни, а тело твое, налитое силой, превращается в запечатанный сосуд, откуда не выдавишь ни капли энергии.

В таких ситуациях - баста, никаких тренировок, нужен отдых. Когда же такое случается накануне стартов, лучшего "лекарства", чем стакан сухого чистого вина, - не придумаешь.