- Я сам не пойму до сих пор. Поначалу испугался, как бы Маккинли не махнул на меня рукой. Но, когда увидел, что Дон сам не в духе, успокоился. Когда мы вернулись в Штаты, Маккинли сказал: "Ничего, парень, не вешай нос - я тут кое с кем поговорил и кое-что выяснил. Тебе не хватает стимуляторов. Физически ты готов, а выложить свои запасы не можешь". "Анаболики?" - только и спросил я. "Чудак-человек, - рассмеялся Дон. История с Мондейлом навсегда отбила у меня желание экспериментировать с анаболиками. Нет, тут нужен принципиально новый подход. Я хочу знать: ты согласен?" Глупо спрашивать у человека, иссыхающего в пустыне от жажды, хочет ли он пить. Я не раздумывал ни секунды: "Да!"

Гримаса боли исказила лицо Крэнстона. Он едва не выронил бокал, скрючился в кресле, держась левой рукой за правый бок.

- Что с тобой, Джонни?

- Ничего. Пройдет, - прикусывая губу, прошептал Крэнстон. Испарина выступила у него на лбу.

- Нужно лекарство? Где? - Я поспешил к Джону, но он слабо махнул рукой.

- Сядь. Отпустило. Третий раз хватает за последнюю неделю. О, мы, великие спортсмены, супермены из стали! - рассмеялся он, и у меня отлегло от сердца. - Если бы люди знали, как подвержены мы всяким болячкам!

- Ты бы показался врачу.

- Через две недели, - мечтательно сказал Джон, - после Игр, улечу в Австралию, домой. Это будет наше свадебное путешествие с Джейн... Уедем в Квисленд, к океану, к Большому барьерному рифу, чтоб не видеть Маккинли, а заодно и папашу Префонтейна, и забыть, навсегда забыть этот проклятый спорт!

- Вот тебе и на! Забыть спорт, который дал тебе лучшее, что было в твоей жизни! Поразительно!