- Что, кто-то запер тебя в номере?

- Нет, дверь открыта. Я жду полицию и хочу, чтобы ты был рядом. Дима как сквозь землю провалился. - Ты слышишь? - переспросил я.

- Конечно, слышу. Бегу.

Они появились почти одновременно - Дмитрий Коваль, спортивный журналист из Кишинева, и высокий, худой и неожиданно улыбчивый молодой человек из полиции. Его старые синие джинсы и потертый кожаный пиджак сбили меня с толку, я принял его за дежурного студента (ведь мы жили в студенческом общежитии Монреальского университета) и открыл было рот, чтобы спросить, чего это он бодрствует в такую глухую ночь, но парень в джинсах опередил меня.

- Сержант Лавуазье, - представился он и сразу поинтересовался: - Кто будет из вас господин Олех Романько?

- Я.

- Машина ждет, сэр. Вот зонтик. - Сержант протянул мне зачехленный короткий зонтик. У сержанта был кулак боксера-профессионала. Он мне вопреки представлению о зарубежных блюстителях порядка - понравился не только открытым лицом и искренней улыбкой, но еще чем-то, что передается сразу без лишних слов. Такие не подводят.

- Со мной поедет товарищ, журналист. Так будет лучше...

- А, понимаю, - сказал сержант и улыбнулся. - Я, правда, не получил на этот счет никаких указаний от комиссара, но именно это обстоятельство и позволяет мне принять самостоятельное решение. О'кей!

Дима только головой крутил - то на меня взглядывал, то на полицейского.

Внизу у входа мок полицейский "форд" с красной мигалкой на крыше. Сержант предусмотрительно открыл дверцу.

Комиссар Дюк оказался высоким брюнетом лет сорока пяти. Левую щеку несколько уродовал розоватый шрам, наверное, мешавший ему по утрам выбриваться до блеска (о том, что комиссар предпочитает всем электрическим жужжалкам самую обыкновенную бритву "золлинген", я догадался, едва взглянул на его тяжелый подбородок, заклеенный в двух местах пластырем).

В комиссариате - продолговатой комнате, перегороженной посередине дубовой стойкой, - было по-казенному чисто и скучно; панели выложены плитами под дуб, на стене - герб провинции Квебек, в углу, на столе, за которым сидел полицейский в форме, мигал разноцветными лампочками пульт и громоздились телефоны. Две двери указывали, что на этом участок не кончается.