- Судя по имеющимся у нас сведениям, он не был пьян, - сказал, чуть повернув ко мне голову, комиссар Дюк. - Впрочем, вскрытие даст точное заключение.

- Время катастрофы установлено? - поспешно спросил я, боясь, как бы тягостное молчание вновь не овладело нами.

- Да, патрульная машина проследовала мимо этого места приблизительно в половине десятого.

Ничего не было. Возвращалась в первом часу. Они обратили внимание на поврежденный километровый указатель. Машина Крэнстона скользнула на повороте, правым колесом ударилась об указатель, перевернулась и полетела вниз.

- Погодите, комиссар, разве вы не обнаружили никаких документов? спохватился я, недоумевая, как этот вопрос не возник у меня еще в полицейском участке.

- Ничего. Ничего, кроме вашей визитки.

- Быть такого не может! Вы же не хуже моего знаете, что никто не может выйти из олимпийской деревни или войти в нее без "ладанки" удостоверения личности... Значит, вы плохо искали!

- Вполне допускаю. Лил дождь. Впрочем, вы правы - я дам указание прочесать еще раз.

В открытое окно била тугая струя прохладного воздуха. Но мне было жарко, и я высунул голову и закрыл глаза. "Что могло заставить Крэнстона нарушить режим накануне ответственного старта, сесть за руль и сломя голову нестись, точно за ним гнались, прочь от олимпийской деревни?" вертелось у меня в голове.

- Вы давно знаете, вернее, - поправился комиссар Дюк, - знали погибшего?

- Восемь лет.

- Вы не замечали за ним каких-нибудь странностей? Не случалось ли у него в последнее время неприятностей?

- Это был абсолютно нормальный парень. Неприятностей у него было не больше, чем у любого живого человека. Не случись это, через несколько дней он стал бы триумфатором Олимпийских игр. Но никогда не станет...

- Вот мы и приехали...

Место мне сразу не понравилось - пустынное шоссе делало крутой изгиб, справа и слева к самой дороге подступали густые заросли колючего кустарника, обочина была тверда, как гранит. Словом, мрачное место.