Академия не может сместить типичного плохого коммунистического работника, заботящегося только о том, чтобы как-нибудь не попасться, а не о деле. Перестраховщик.

25 декабря. Воскресенье.

Рождество. В быту сохранилось. Если бы не было давления власти, ярко бы проявилось. Мне кажется теперь, что все это внешнее ...>[122] исчезнет, если не наступит реакция типа германской.

Удивительная попытка — чисто формальная — внедрения философии, реально мертвой и неподвижной. Ленин мог бороться против махизма и эмпириокритицизма — когда это было течение, живое общественно, а не

...>[123], как теперь. Статья в «Правде» представляется мне удивительной — воскрешение мертвых[124].

Вчера читал много. С Аней письмо Академии Наук о Мите для Берия.

Был Марк Бельговский. С ним о его летней поездке к Лысенко в Одессу - молодежь по командировке парторганизации. Впечатление неопределенное. Надо верить на слово. Но впечатление от окружения Лысенко плохое — карьеристы, не возбуждающие доверия. Отчеты не поставлены согласно современным требованиям.

30 декабря, утро. Пятница.

Вчера здоворье на границе. Но кроме адониса ничего не принимал и занимался. А думал очень хорошо.

Полный разгром Геологического Комитета — старых работников оставляют без работы. Все более убеждаюсь в бездарности и самомнении Кагановича.

31 декабря, утро. Суббота.

Рассказы о Киеве очень тяжелые — но жизнь идет и многое перестраивает по-новому, но не тому, какое возвещается, и, следовательно, свой процесс, в котором сознательный элемент переделывается.

Арестован Тимченко[125] — и погибли его рукописи. Арестованы дочь Грушевского [126] и его брат Александр. Секвестровали, что могли. Идет фактический — по возможности, не переходя формальных рамок — грабеж ценных вещей для агентов НКВД. По крайней мере, такое впечатление у обывателя крепко сидит, и в ряде случаев — не думаю, чтобы обычно — отвечает действительности. При Ежове усилилось.