15 февраля, утро.

Была Шевякова. Сын ее в Соловках — за православие, вернее, религиозный кружок. Теперь прекратились всякие о нем известия. Ненужная и опасная жестокость. Известий о Флоренском[38] тоже нет. Преследования православных продолжаются и даже усиливаются.

Резкое ухудшение торговли — колхозники, говорят (рассказывал шофер), все скупают урожай. есть деньги, и голод продуктов и пропитания во всех городах и во всей стране.

16 февраля, утро.

Впечатление сейчас очень тесного вмешательства партии в мелочи — «Кривды»[39] и ЦК.

Днем в Обществе Испытателей Природы — Комиссия по истории науки. Мой доклад — довольно много народу. Интересно. Впервые публично сказал о ноосфере[40]. Как будто не понимается.

20 февраля, утро.

Вчера дома — гланды, горло, ухо.

Б.Г. Кузнецов о ликвидации Института Истории Науки . Решение 15-го — неожиданное. Думаю, что Деборин испугался ответственности. Кузнецов обратился к Сталину.

Все больше слышишь о вредительстве Ежова. Опять ненужная, возмущающая кругом жестокость. Опять разговоры о сознательном вредительстве. В Петербурге террор продолжается — мне кажется, рассказы даже преувеличивают, — но жизнь идет своим чередом.

23 февраля, утро.

Звонил Деборин — говорил о ликвидации Института Истории Науки . Удивительно — социальная реформа мысли дала правильное представление об истории науки и техники , а они этого не понимают.

Известия" о падении науки в Южной Африке ряд мыслей.

24 февраля, утро.

Бумаги хорошей для научной работы так и не мог достать — надо добиваться дальше.

Вечером Аня Самойлова[41]. Очень тяжело переживала аресты — ряд близких. Между прочим, старый больной доктор Левин — с первых дней врач Кремля. Ему 73 года, он больной (бессонные ночи при лечении Горького). Он врач и Н. Ежова. Когда его арестовали, он добился позволения позвонить Ежову. Тот ему сказал, что он не знал об этом и что — раз все по форме — он должен подчиниться, а он рассмотрит его дело в первую очередь. Потом арестовали его сына.