Из-за нескольких расположенных в городе университетов ритм Аквилы по вечерам был достаточно свежим и молодым. Бары на центральной улице были ульями, вокруг которых, поглощая вечерние коктейли, роилась молодежь. Церкви и дворцы, которых, согласно легенде, было девяносто девять, - по количеству основавших Аквилу аристократических семейств, придавали городу имидж туристической достопримечательности.

После землетрясения Аквила стала напоминать декорации к фильму про войну. Налет закончился, но люди еще не вышли из бомбоубежища. Стоит тишина, и везде потушен свет. Некоторые дома развалились, как спичечные. Другие напоминают человека, упавшего с большой высоты: снаружи вроде бы всё цело, но внутри нет ни одного неповрежденного органа. При этом у города, как у свежевыпотрошенного животного, специфический запах - он пахнет бетоном. В городе больше не существует морга, поэтому трупы сначала складывают в спортивном зале. Тем, кто попал сюда первым, достались гробы. Остальные лежат на полу, с головы до ног укутанные одеялами, простынями, покрывалами. Ряды неровные: тряпичные коконы обычных размеров - это взрослые, маленькие - дети. Есть даже двойные - матери, закрывшие своих детей в момент удара, который намертво прижал их друг к другу. Одновременно "абруццези" поражают своей выдержанностью. Если бы то же самое случилось южнее, телеэкраны были бы заполнены криками. Потерявшие всё местные жители фактически ни на что не жалуются и ведут себя очень терпеливо. При этом единственная проблема, с которой столкнулись власти, - привязанность местных жителей к своему дому. Очень немногие согласились переселиться в большие палаточные городки беженцев, предпочитая спать в машинах, но в привычном и родном месте.

Животные почувствовали опасность заранее и ушли из города еще до первого толчка.