Продолжаем серию репортажей нашего корреспондента из Смоленской области (начало — в «Завтра», 2009, № 47).

Сегодня от Смоленска — ровно на восток, по Старой дороге. Вот уж не скажешь — трасса. Знаменитая дорога косогорами идет, поворот за поворотом, на которых кренились еще и дрожки Бонапарта, и сани Кутузова. По холмам нигде не срезано бульдозером, подъёмы первозданно крутые. Зато далеко видать.

А кругом и не поля, и не луга, а степи какие-то. Дикие травы — будто свалявшаяся шерсть на звере в период линьки. Сгнивают на корню уже второй десяток лет. И молодые березовые рощи всюду. Деревья на бывших пашнях уже в той поре, что мужики рубят их на дрова, благо еще лесхоз не оприходовал новорожденные угодья. Скоро и до строительных кондиций дойдет.

На картах лесхоза нет этих рощ. Устаревают карты. А ведь никуда не денешься, еще лет пяток и придется "елочками" испещрять на бумаге салатовые луговины.

И вдруг с одной из высоток в этой смоленской степи, в натуре, вижу ярко-зелёное пятно величиной с четыре футбольных поля. И это в октябре, в канун заморозков.

Плантация благоухает. Что там посажено?

Торможу машину. Через кювет — к этой манящей зелени. Не может быть! Рассматриваю листья. Мну, перетираю в пальцах, нюхаю.

Действительно, малина.

Тут и плантатор подъезжает на джипе. Андрей Беличенко. Под сорок лет. Под сто килограммов. Бритый налысо.

Начинается дождь. Разговариваем в его белом пятидверном "Тагазе".

Оказывается, малина бывает двухсот сортов. Надо было выбрать и морозоустойчивую, и транспортабельную. Остановился на "Моллинг промис". Лист широкий, с ладонь. Стебель с палец толщиной. Подвязки не требуется.