Плантации третий год. Урожай Андрей сам с женой собирает. За зиму они в своей городской квартире из отходов шпона фанерной фабрики плетут корзинки под свою продукцию. Распаривают в кипятке, огибают проволочный каркас, сушат и — готово. А на эту зиму уже нашли пенсионера, который за небольшую плату наготовит им к сезону сбора нужное количество тары. На рынки Андрей возит ягоды сам. Иной раз они с женой и за прилавками стоят в разных концах Смоленска. Через год затраты окупятся. И если никакая зараза не настигнет "англичанку", то следующий урожай принесет прибыль.

— Свои владенbя вы, Андрей, даже не огородили. Теряете много на этом?

— Скотины нет в радиусе тридцати километров. А на период созревания, конечно, приходится тут палатку ставить и ночным дозором обходить, объезжать. Есть пугач. Есть травматический пистолет. Одно удовольствие летом. Такие ночи! Такие рассветы!

Андрей знает о сельском хозяйстве Смоленской области всё. И как специалист с дипломом. И как бывший, пусть и не крупный, чиновник земельного ведомства.

— Из десяти совхозов-колхозов в области выжил один, — говорит он. И в этом одном поголовье скота уменьшилось в десять раз. Вот такой расклад.

Фермеров немного. Они держатся только возле городов. Недалеко от Смоленска есть сильное фермерское хозяйство. Рынок сбыта — рестораны, кафе города. Пригородные крестьяне во все времена сводили концы с концами.

Слыхал он и про родовые поместья-гектары. Про отшельническую жизнь на них последователей идей Владимира Мегрэ — анастасийцев, которые долго судились с местными властями во Владимирской области, в центре их "цивилизации", вышли победителями и теперь уже созывают всероссийское Вече для обсуждения Закона о родовых поместьях.

А про традиционную русскую деревню я у Андрея уже и не спрашивал, отпустил его, с большими садовыми ножницами, обрезать кусты, так как путь мой лежал в самую что ни есть глубинку Смоленской области, в деревню Вачково.