Во-вторых, на первом этапе войны Красная Армия столкнулась с противником, на голову превосходившим любую другую армию мира в стратегическом и тактическом отношении. Отработанная машина войны, немецкий генштаб плюс моторизация вермахта, помноженные на фактор внезапности и владение стратегической инициативой, привели к трагическим (но не катастрофическим!!!) поражениям на первом этапе войны.

     В-третьих, русские не испугались и не растерялись, как это сперва показалось Гитлеру и до сих пор кажется либеральным историкам. Паника и дезорганизация, приведшие к падению Франции, в России не носили системного характера и довольно успешно пресекались как властями сверху, так и инициативой снизу. Сталинская система управления уже в 1941 году показала своё превосходство — несколько тысяч предприятий, перенесённых на несколько тысяч километров, и чуть ли не с колёс начавших производство военной продукции — это непревзойдённое достижение организации транспорта и промышленности.

     В-четвёртых, уже в 1942 году слёзы и пот, пролитые русскими в период коллективизации и индустриализации, отлились в бесчисленные колонны танков, армады самолётов и миллионы снарядов. Русские выдержали удар — а дальше дело решила индустриальная и научная мощь Страны Советов.

     В-пятых, после поражения под Сталинградом, немцы утратили стратегическую инициативу, а позже — и преимущество наработанных тактических схем, что, несмотря на личное мужество и умения немецкого солдата, привело Рейх к военной катастрофе. При этом размах сражений, выигранных Красной Армией вчистую, по масштабам вполне сопоставим с её же поражениями 1941 года, только вот последствия этих поражений оказались для Германии, в отличие от Советского Союза, необратимыми.

     Вычеркнуть из Великой Отечественной войны Сталина невозможно, поскольку его каторжный труд виден в каждом мало-мальски важном деле, связанном с обороной страны.